Стандарты и обязательства

Конечно, принятие зеленой таксономии отнюдь не означает раз и навсегда утвержденное содержание. Экономика развивается, а вместе с ней развивается и понимание того, какая хозяйственная деятельность человека способствует устойчивому развитию, а какая нет. Но при утвержденной таксономии зеленое не может иметь вольную или субъективную трактовку, поскольку документ устанавливает общий язык между инвесторами, эмитентами, организаторами проектов и лицами, определяющими политику.

Таксономия помогает инвесторам оценить, соответствуют ли инвестиции надежным экологическим стандартам и согласуются ли они с политическими обязательствами высокого уровня.

Кстати сказать, в связи с бурным развитием рынка зеленого финансирования объективная потребность в четком его определении привела к тому, что сейчас зеленая таксономия разрабатывается или уже принята не только в Европе, но и в других, самых разных с экономической точки зрения странах – в Китае, Колумбии, Малайзии, Казахстане, ЮАР, Монголии.

Монголия разработала свою таксономию в соответствии с Национальной дорожной картой устойчивого финансирования до 2030 г., которая была утверждена еще в 2018 г. Работа была организована национальным зеленым комитетом и велась одновременно шестью рабочими группами, куда входили  представители государственных органов, группы стандартизации, финансовых учреждений, предприятий, проектных команд, а также отраслевые эксперты и институты гражданского общества.

Сейчас в России десяток организаций – министерства, ведомства, финансовый регулятор и ВЭБ как институт развития – занимаются формированием системы зеленых финансов. Хотя для описания этой деятельности они могут использовать и другие слова – экологическое финансирование, инвестиции в экологию, финансирование устойчивого развития и т. п.

Таксономия – это Конституция

Но единство общих подходов в понимании зеленого удерживается не модельной методологией оценки финансовых инструментов, что вторично, а национальной таксономией. Таксономия – это Библия или Конституция зеленого рынка. Это общий язык экологии для финансового сектора. И конечно, национальная таксономия – не перечень основных направлений реализации зеленых проектов, как считает ВЭБ.РФ, который вместе с отраслевыми министерствами и блоком финансовых регуляторов генерирует условия зеленого развития страны.

В условиях российской действительности таксономия, помимо высших целей устойчивого развития и словаря, должна показать, какие критерии уже есть в действующем законодательстве, и опираться на новую систему экологического нормирования (процесс определения видов, размеров, содержания вредных воздействий на окружающую среду в целом или на отдельные ее элементы). Уверена, при определении расчета платы за негативное воздействие на окружающую среду в отношении критериев тоже не один десяток копий был поломан – так что боевой опыт в стране есть.

Зеленые разногласия

В России, которая так и не сформировала пока устойчивый каркас отечественной системы зеленых финансов, мы по факту имеем совершенно разные позиции ключевых организаторов этого процесса, зафиксированные в публично доступных документах:

  • Центробанк считает, что выпуск зеленых облигаций должен давать владельцам облигаций право требовать выкупа в случае нецелевого использования привлеченных средств, и именно такие облигации должны иметь право на господдержку;
  • Минфин планирует оказать поддержку бессрочным зеленым облигациям РЖД, которые не соответствуют Стандартам эмиссии ценных бумаг Банка России в части зеленой идентификации выпуска;
  • По методологиям ВЭБа, «Эксперт РА» и АКРА зеленые облигации должны соответствовать требованиям Международной ассоциации рынков капитала (ICMA), но нет даже упоминания о нормативном документе российского Центробанка;
  • Минэкономразвития планирует стимулировать выпуск зеленых облигаций предприятиями с низким воздействием на окружающую среду и внедряющим наилучшие доступные технологии (НДТ), но определение критериев зеленых проектов хотел бы оставить за собой;
  • Минпромторг тоже говорит о поддержке зеленых облигаций под наилучшие технологии, но при этом адресует эту поддержку загрязнителям I категории, оказывающим значительное негативное воздействие на окружающую среду, видов деятельности которых нет в «таксономии» ВЭБа и ICMA;
  • Минприроды вообще маниакально уходит от публичных обсуждений на тему зеленых финансов, имея при этом целевой мандат не только на установление всех базовых критериев негативного воздействия на окружающую среду предприятиями (читай – эмитентами облигаций) всех отраслей экономики, но и право формировать алгоритм расчета платы за такое воздействие.

Вот такие мы собрали в России 50 оттенков зеленого… это происходит потому, что у системы зеленых финансов не заложен прочный фундамент – отсутствует национальная таксономия, которая была бы связана с целями устойчивого развития ООН, национальными целями и проектами, действующей нормативной базой, разработанная на основе отраслевой и профессиональной экспертизы и утвержденная федеральным законом.

Последнее, по моему убеждению, критически важно. И без этого все надстроечные слои, которые должны опираться на общие методологические подходы и дефиниции, у нас по факту складываются по вотчинному принципу. У каждого министерства, ведомства или верификатора – свое удельное зеленое.

Копировать не получится

В таких условиях даже следование Принципам зеленых облигаций Международной ассоциации рынков капитала не приведет к созданию крепкой национальной системы зеленых финансов. А в условиях тотальной чехарды наше черное легко может прикинуться зеленым. Посмотрите, например, на зеленый тон 19-0509 TCX в палитре системы Pantone: цвет канифоли заказывали?

Слепо копировать европейскую, китайскую или даже монгольскую таксономию в России не получится. Но и в опубликованном ВЭБом на своем сайте «национальном» проекте, российская таксономия не выполняет объединяющей роли, поскольку представляет пока лишь список категорий зеленых проектов без какого бы то ни было стратегического и критериального обоснования.